Клинок ужаса со знаком мартышки

Телаарский длинный клинок - Предмет - World of Warcraft

Это Зеленый Двуручный меч го ур. Это Этот предмет добывается с Налетчик из легиона Кровавого Топора. Это Зеленый Одноручный меч го ур. Это Этот предмет добывается с Караульный из легиона Изрубленного Щита. Изнуренный маг'харский рубака, 60 - 80, Полуостров Адского Пламени, A О, 8. из Вестник Ужаса, 58 - 80, Полуостров Адского Пламени.

Тогда по всему миру погибло более двух миллионов человек, из них примерно пятьсот тысяч — от самого вируса, остальные полтора миллиона стали жертвами жертв.

При той вспышке сохранялось, как и в большинстве крупных эпидемий ВРИЧ-инфекции с начала двадцать первого столетия, стандартное соотношение: Конгресс праздножителей в Женеве действовал с исключительной оперативностью; менее чем через полсуток после того, как вспышка инфекции была подтверждена, остров стерилизовали массированной нейтронной бомбардировкой. Гибель ста двадцати семи тысяч островитян была погребена в итоговых строках отчетов — и умерли они напрасно.

До того, как вступила в строй современная мировая сеть подконтрольных компьютерам транспортных артерий, ввести карантин на достаточно большой территории — даже на острове — было нереально. При первых же признаках эпидемии тысячи беженцев на аэромобилях покинули остров.

За несколько часов болезнь распространилась на все континенты. Вот поэтому по сей день вакцинация против ВРИЧ оставалась обязательной. Хэри, как и многие его ровесники, вырос в тени всеобщего страха — увидать над головой расцветающий взрыв нейтронной боеголовки, но это было не так страшно, как сама болезнь. Лысый эльф со странно знакомым голосом заметил, что ВРИЧ едва не уничтожил цивилизацию. Местные и национальные правительства, единственно гарантировавшие эти права, оказались совершенно беспомощны.

Немногие страны приняли разумную прогрессивную политику в отношении ВРИЧ-инфекции, но проводить ее могли только в собственных границах — и неудачно подувший ветер мог свести на нет все их усилия. Национальные армии превратились в опасный и невеселый розыгрыш: Через двадцать лет после первой вспышки ВРИЧ на Земле не осталось даже иллюзии суверенных государств.

А вот правительство сохранилось. На протяжении веков, от эпохи голландских купцов и британской Ост-Индской компании, многонациональные корпорации преследовали свои интересы по всему свету — в противоположность тому провинциализму, который делал столь уязвимыми позиции национальных правительств. Еще до Чумных лет многие дзайбацу и мегаконцерны содержали собственные армии для защиты своих капиталов и работников в таких местах, где местные власти не могли или не желали этим заняться.

Подчас эти великаны бизнес-мира в большей степени могли полагаться на верность своих рабочих, чем правительства стран, гражданами которых эти рабочие номинально являлись. В конце концов, именно корпорации заботились о жилье, образовании, здравоохранении, воспитании детей, попросту о доходах своих сотрудников, а когда держава за державой рушились в пламени Чумных лет, корпорации начали заботиться и о поддержании порядка. Выбора у них не было: И когда государства рухнули, корпорации уже готовы были подхватить эстафетную палочку.

Они способны были действовать с той безжалостностью, которой требовал развернувшийся кризис, работать так, как не могли прежние суверенные государства. В конечном итоге, правительство действует с согласия подданных, а корпорация — с согласия акционеров. К тому времени, когда была разработана эффективная, пригодная к промышленному производству вакцина от ВРИЧ, три столпа современного общества — кастовая система, законы об ограничении технического уровня и социальная полиция — уже были вкопаны и залиты бетоном.

Кастовая лестница, принудительно поддерживаемая социальная система, запрещавшая личные контакты между различными слоями общества, обеспечивала распространение инфекции в случае любой вспышки только вбок, чтобы вирус не поразил действительно важных людей: Считалось, будто ВРИЧ был недоработанным биологическим оружием, вырвавшимся из чьих-то частных лабораторий; именно против подобных опасных разработок были направлены законы об ограничении технического уровня — набор условно завязанных друг на друга межкорпоративных договоренностей.

Социальная полиция проводила в жизнь кастовые законы. Нарушение этих законов считалось в первую очередь свидетельством заражения ВРИЧ. Минимальным наказанием был карантин в строгой изоляции, но обычно нарушителей казнили на месте. С течением лет кара за нарушение кастовых законов смягчилась, зато сфера деятельности социальной полиции расширилась и включала теперь поддержание общественного порядка во всех сферах — от проведения в жизнь законов о техническом ограничении до контроля за исполнением межкорпоративных контрактов.

Менее серьезные преступления — грабеж, разбой, убийства — находились в компетенции замученных, скудно оплачиваемых, малочисленных работников КСБ. Хэри был не настолько наивен, чтобы мечтать о возвращении добрых старых доВРИЧных деньков.

Благодаря полуобразованию, полученному от отца, он лучше большинства современников понимал, что судорожная трансформация общества в Чумные годы была на деле всего лишь ускоренным продолжением тех тенденций, которые складывались в обществе на протяжении веков. В Поднебесье все будет. Тут уже не до вековых тенденций.

Продолжать их будет некому. Если ВРИЧ может поражать перворожденных, значит, он будет убивать и камнеплетов, и древолазов, и огриллонов, а если принять во внимание способность вируса мутировать, приспосабливаясь к новым хозяевам, Поднебесью грозило массовое вымирание под стать гибели динозавров. Через двадцать лет там может не остаться ни единой теплокровной твари, а по экосистеме покатится волна разрушения, смывая рептилий, насекомых, растения… От такой перспективы, точно под весом рухнувшего валуна, у Хэри вышибло воздух из груди.

Не будет больше рыцарей в сверкающей под солнцем броне, на могучих, неторопливых конях, не будет колдунов, не будет веселых трактирщиков и щербатых конюхов, не будет древолазов, грифонов, троллей, не станет корских шаманов, вздымающих пыльные смерчи в Гриппенской пустыне, не станут больше племена огриллонов грабить окраины пустоши Бодекен, не созовут верных на молитву тоскливые стоны сенийянекогда закат опускается на Семь колодцев, не будет больше банд из Лабиринта… И бессчетные звери, вымершие на Земле, но сохранившиеся еще на просторах Поднебесья, сгинут также: Только в Поднебесье бывал он счастлив.

Она была ему домом. Вице-король Гаррет был безжалостным сукиным котом, но не чудовищем же… Вспомнилась история, которую Дункан вычитал в двухсотлетней давности фолианте по истории Запада: Чудовища, сказал эльф, управляющие Студией. Я — одно из этих чудовищ. Он склонился к микрофону у экрана. Теперь актеры могут говорить по-английски в Поднебесье, если блажь придет; могут даже признаться в своем актерстве. Тоа-Сителл обнаружил, что актеры стопроцентно опознаются по тому, чего не могут произнести.

Студия ответила на это постепенным снижением интенсивности кодировок. Сейчас в Поднебесье не осталось ни единого закодировенного актера. И эта внешность… Очень, очень немногим актерам удавалось убедительно сыграть эльфа, но Хэри был почти уверен, что в других Студиях таких наберется человек пять-шесть.

Хэри кивнул своим мыслям. Неизвестный эльф поступал до слез гениально. Каким-то образом он вычислил, что актеры — это глаза и уши влиятельнейших людей Земли в Поднебесье. Столкнувшись с катастрофой, которую невозможно разрешить силами его родины, он обратился к мягким сердцам земных романтиков. А слезы наворачивались потому, что эльф выбрал не того актера. У Росси не было зрителей. Ни единого, чье слово решало бы хоть что-то.

Аудитория из одного зрителя у Росси. И как-то сразу Хэри понял, кем был этот лысый хворый эльф со странно знакомым голосом. Откуда эльфу выучить английский? Ответ один, как это ни странно: Но и не актер. Из глубин какой-то байки, которую Дункан заставил сына прочесть в детстве, всплыл девиз: Он смотрел сквозь поверхность экрана, через глаза Франсиса Росси, в золотые очи, которых не видел почти тридцать лет.

И вспоминал… Вспоминал белую маску, защищавшую шрамы от эльфирующих операций. Дар принимать интуитивно верные решения… Вспоминал эту холодную отвагу… Вспоминал свой долг.

Сквозь зрачки Франсиса Росси на него глядел Крис Хансен. Даже не зная, кого просит, он умолял о помощи. Что-то хрустнуло в груди, с неслышным треском выпуская лавину огня, с гулом пробежавшего по жилам, ударившего в голову. Хэри пошипел сквозь зубы, собирая из разбежавшихся мыслей подобие плана действий. Поверх изображения из глаз Росси появилось врезное окошко видеофона.

клинок ужаса со знаком мартышки

Хэри уже начал было вводить код вызова бизнесмена Вестфильда Тернера, президента Студии, прокручивая в голове вводные фразы: Мы должны действовать немедля. Пальцы его зависли над клавишами, готовые надавить последнюю.

Президент не отличался решительностью. Может передать проблему своем начальству — Совету попечителей в Женеве. Покуда Хэри получит полномочия действовать так, как считает нужным, пройдут дни.

Если он их получит. Ну, что на меня так смотришь? Я такого приказа не давал. Велел только закрыть на три дня игорные дома и занавесить во дворце окна черной тканью Так во всем городе не было окна, в котором ни висел бы хоть клочок черной тряпки! И ни музыки, ни песен! С невольным восхищением Шенги покрутил головой: Такой не впадет в нищету и убожество!

Не знаю, чем прогневали мы Безымянных, но на нас посыпались беды, словно Серая Старуха из подола их вытряхнула. Если без подробностей — дорога от Рудного Кряжа до Издагмира подвергается нападениям Подгорных Тварей. Причем все настолько серьезно, что боюсь худшего: Послать письмо Главе Гильдии На меня работали братья Нурвеш и Нурбиш.

У старика в учениках был, недавно надел браслет. Иногда сопровождали караваны, если купцы просили Признаться, я подумывал, что зря на них деньги трачу. Тогда и понял, когда близнецы из-за Ворот не вернулись. Шенги горестно распахнул глаза, но сдержался и произнес бесцветным голосом: Если до сих пор не возвратились Но что их понесло за Врата поздней осенью? Нурвеш перед уходом был во дворце, деньги получал за себя и за брата. Мы перебросились парой слов.

Он с этаким загадочным видом заявил, что выследил дичь, какая раз в жизни попадается. И чтоб я готовил кошель поувесистее, иначе это чудо в столицу уйдет. И все, больше не встречались. Сразу после ухода близнецов погиб тот парнишка, напарник Айтина. А через два дня — Айтин Шенги взял с блюда тонкое, хрусткое печенье с медом, надкусил.

С ленивой позой и мягкими движениями не вязалось острое, напряженное выражение глаз. Весь город знает, что там обитает злокозненный призрак. Там и нашли Айтина-Охотника Вокруг белый снежок — и никаких следов. Незадолго до того, как нашли труп, мимо проходил Киджар, десятник городской стражи. И обратил внимание, как красиво лег первый снег.

Не было ни следов, ни трупа. А снегопад уже кончился — не могло позже запорошить Но я, собственно, о другом. Остались мы без Охотников, а тут как раз санный путь установился. Основной поток путников летом идет, зимой поменьше. А в распутицу никто не суется Заметив нетерпение в глазах гостя, Хранитель заговорил сухо и точно: Трое — рабы из диких мест, нашего языка не знают.

Один купец от ужаса спятил, от него толку не добились. Наемник-грайанец толково описал нападение ящеров-вертунов Шенги так резко подался вперед, что чуть не опрокинул столик.

И где сейчас этот толковый человек? Очень, очень любопытно бы побеседовать! На зиму спать укладываются клубком, как наши змеи. А что говорили остальные путники? Вернуться осмелился весьма нескоро, и обнаружил на дороге лошадь с разорванным брюхом, труп раба-погонщика и пятна крови.

Их тоже Твари прихватили? Но я главного не сказал: Он мне их потом нарисовал. Подгорные Охотники хором говорят, что это следы Клыкастой Жабы.

Сразу после этого — последний налет на караван. Уцелела грайанка — ехала к отцу, он здесь торгует. Как поднялся шум, забилась под телегу. К этому времени я уже приказал конным разъездам охранять дорогу. Отряд обнаружил разгромленный караван, мертвых купцов и девушку под телегой.

Она ничего не видела. По звукам решила, что на ее спутников напали разбойники. Но десятник видел в небе странных улетающих тварей, а на обочине дороги нашел два длинных щупальца, отсеченных чьим-то мечом. Очень, очень интересно бы взглянуть! Ты сказал о трех караванах. А что ответил на твое письмо Лауруш? Но я же говорю — тень плаща Многоликой над нашим городом!

Прибыли, зашли во дворец, представились, а на другой день мы для обоих костер складывали! За ужином ей стало плохо. Лекарь провозился с больной до утра, а утром ей уже не лекарь был нужен, а жрец. И часто у вас так гостей потчуют? Я сам разбирался в этом деле. Виноват подручный повара, его незадолго до этого купили. Хозяин таверны держал у себя сушеные листья крапивняка — припарки делал, спина у него больная.

Новый невольник принял листья за приправу и в котел бухнул. Мог всех потравить, но, к счастью, женщина ела первой, ей сразу стало плохо. У остальных хватило ума ничего не. Раб ударился в бега, до сих пор ловим. Есть такая, по прозвищу Черная Азалия, страшный сон законных жен И нарвался на нож.

Но и в самом деле странно. Мне он показался таким строгим, важным, даже мрачным. Я Чингира знаю, напарниками. Зануда он, неприятный, скучный человек — но чтоб в игорный дом?!

Да он скорее в чумной барак Он при мне сто раз говорил, что всех этих сучек — танцовщиц, певиц, циркачек и прочих шлюх — в рудники бы, пустую породу откатывать! Не в такой семье рос, да и вообще был слегка не в своем уме. От таких всего можно ожидать. Но меня не это сейчас больше всего волнует. Прошли весенние дожди, просохли дороги. Тронулись в путь торговые караваны Ладно, буду искать другой выход.

Писать в Гильдию поздно, да и не знаю, согласится ли кто-нибудь из людей Лауруша приехать в такое злосчастное место. Не далее как позавчера приходил ко мне Урихо, предлагал помощь, ручался за своих парней и деньги просил весьма умеренные.

Триаланд (trialand.ru) - сообщество игроков 20-29 офф World of Warcraft

Тагиарри ожидал возмущенной отповеди, но не был готов к такой неистовой вспышке ярости. Из-под плаща вылетела страшная черная лапа, грохнулась о столешницу — только мраморная крошка брызнула из-под когтей. Да я скорей убью этого гада со всей его шайкой! На государственную службу — только гильдейских!. Я первый об этом позабочусь! Да такого со времен Артана Золотого Щита Хранитель, не обращая внимания на жуткую лапу, бесстрашно встретил взгляд разъяренных серых глаз.

А если и дальше чудища купцов жрать будут, думаешь, мне король благодарственное послание пришлет? За интересы Гильдии стоишь, да? У меня люди гибнут! Эти слова остудили гнев Подгорного Охотника, он почувствовал себя виноватым. Воздух Подгорного Мира сводит людей с ума. И чем больше вокруг опасностей, чем стремительнее стучит в груди сердце, тем быстрее овладевает человеком яд. Говорят, ощущения изумительные, такого не могут дать ни женщины, ни вино. Не знаю, сам не пробовал и пробовать не стану.

Хочется умереть человеком, а не безумной зверюгой. Не понимаю, как вы, гильдейские, ухитряетесь скрывать этот секрет? Сначала он проходит Обряд Посвящения — на нового Охотника накладываются сильные чары.

  • Смертоубийственный меч
  • Берцовый клинок
  • Клинок измерений

После этого тайну при всем желании не выболтаешь. Ни за деньги, ни под пытками. И сдернул узорчатое покрывало. В клетке оказалось странное существо — то ли толстенькая ящерица, то ли жаба с длинным хвостом и тонкими, как прутики, лапками. Хлынувший в клетку свет потревожил существо, оно запрыгало по слою жесткой сырой травы и застрекотало, обнажая мелкие острые зубки.

Хранитель обернулся к столику, взял с блюда куриную ножку, помахал ею перед клеткой: Моей девочке вкусненькое дам! Спой, лапушка, для гостя, потом курочку будешь кушать! При виде лакомства существо успокоилось, приподнялось на лапках. Горло раздулось полупрозрачным пузырем. По комнате заструились рулады, странные и прекрасные, словно небрежно пробовал голос певец — все ниже, от тенора к баритону.

Звуки текли свободно и легко, радовали гибкостью и неожиданностью. В них не было мелодии, зато были свобода и скрытая гармония; они ласкали слух и нежили душу. Наконец Алмазное Горлышко замолчала.

Вытянув тощую лапку, она проворно сцапала протянутое сквозь прутья клетки угощение и начала обгладывать косточку. Хранитель вновь набросил на клетку покрывало. Очень, очень завидно, да ничего не поделаешь. Что редко встречается, это полбеды Точь-в-точь повторять ее рулады! Ну, это мне никак Растроганное выражение сразу исчезло с лица Охотника.

Ведь он, как и ты, учился у самого Лауруша! Урихо прошел весь срок ученичества. Перед Обрядом Посвящения нужно показать, чему ты научился: В тот раз ушли за Врата двое, а вернулся. Урихо чуть ли не балладу спел о своих героических, но бесполезных попытках спасти напарника.

Ему бы поверили, но второму парнишке чудом удалось выжить и добраться до Врат Он рассказал, как Урихо бросил его на верную смерть — то ли из трусости, то ли из жадности: И до сих пор жив? Прошу, помоги мне, останься! Жалованье положу, как двоим платил.

Дом купить захочешь — найдем хороший и устроим, чтоб недорого. Ученика взять пожелаешь — ну и прекрасно!

клинок ужаса со знаком мартышки

Моря с кораблями тебе не хватает? О Безликие, да я готов у тебя под окнами залив выкопать! Шенги фыркнул, представив себе это зрелище, и сказал, готовый уже сдаться: Понадобится хотя бы небольшой отряд. Шенги опустил глаза и нахмурился, только сейчас заметив на мраморной столешнице безобразные бороздки от когтей.

Конечно, я готов возместить До сих пор столик был лишь обработанным куском мрамора, а с сегодняшнего дня стал реликвией. Внуки будут хвастаться друзьям: Видите, вот и следы от когтей! Ты увидишь, что я могу быть весьма сговорчивым и щедрым. Хорошо, давай все обсудим. Деревья, сомкнувшиеся вокруг полянки, шумели пышными кронами, словно осуждая беспечность спящего у костра человека.

День клонился к вечеру, солнце пружинисто покачивалось на верхних ветвях, а странный человек лежал, как в собственной постели. Не болен ли он? Иначе зачем бы в такую жару кутаться в лохматый плащ из медвежьей шкуры, а на голову напяливать плотную шапку? Видны были только часть шеи, ухо и высокая скула. Этот клочок загорелой кожи среди бурого меха казался трогательно уязвимым и придавал человеку беззащитный вид.

Из листвы к костру протянулась ниточка цепкого взгляда. Кто-то невидимый оценил добычу и остался доволен: По кряжистому стволу граба потекло вниз странное мерцание. Казалось, нагретый летний воздух колышется среди листвы. Иногда на странную рябь падал луч солнца и отражался пронзительной вспышкой. Нечто странное, чуждое этому миру зависло на толстой ветви над головой добычи, прислушиваясь и принюхиваясь.

Мясо не убегало и не пыталось обороняться. Сверкающий шар развернулся в длинную гибкую тварь размером с крупного кота. По-куньи приподнявшись на задних лапках, тварь огляделась.

На гладкой коже искаженно, переливчато отражалось все вокруг: Успокоившись, зверь легко спрыгнул на косматый плащ став бурым от отразившегося на коже медвежьего меха и метнулся к открытой шее человека. Но атакующее движение было оборвано у самой цели: Не обращая внимания на трепыхающегося, пронзительно верещащего пленника, человек встал из-под плаща, тряхнул головой, сбрасывая шапку, и левой рукой положил на угли заранее приготовленный пучок темной, резко пахнущей травы.

Тут же к небу потянулась черная струя дыма. На берегу лесной речушки Киджар Деревянный Нож, десятник издагмирских наемников, свистом поднял на ноги маленький отряд, загоравший в густой траве. Совиная Лапа знак дает! Наемники столпились вокруг Шенги, продолжавшего стискивать в когтях зверька с небывалой — зеркальной! Зверь капризный, падаль жрать не станет, ему подавай живую дичь.

Потому и называется зеркальный живоед. Парализует добычу, отъест кусок, рану залижет у него слюна такая — кровь останавливаетвыспится, проголодается, еще кусок отгрызет.

Ты вчера варил раков, тоже их в котел живыми бросал. Глянь лучше, красивый какой, переливается! Здесь его выдают вспышки солнечных лучей, а в Подгорном Мире солнце тусклое, неяркое, там он просто невидимка. Думаю, Хранитель пошлет его в Аргосмир.

Король собрал неплохой зверинец. И не сдох, а притворяется. Кто-нибудь, дайте вон тот кожаный мешок! Наемники, возбужденно переговариваясь, прилаживали над костром олений бок. Хранитель за всякую диковинную живность платит не скупясь. Да я его два дня как выследил! И приманить было несложно, только запарился под этим мехом. Но ведь мы не за такой дичью в поход отправились! Мои парни поначалу собственную тень за Тварей принимали, а теперь, глянь-ка, хохочут, купаются.

За что нам только деньги причитаются? Шенги веткой поправил угли костра. Десятник ему определенно нравился: К тому же Киджар сам вызвался идти с Охотником, а схватка в ночном лесу с Подгорными Тварями — не ловля воришек на городском рынке! Нельзя же было заранее угадать, что поход окажется таким спокойным. А то и четверо. На них, что ли, грешишь? Я поспрошал мужиков в той, помнишь, деревеньке, в Ольшанке. Да, шастают по лесу несколько беглых рабов с дубинами, у одного даже меч.

Думаешь, это они грабили торговцев, при которых была неплохая охрана? Киджар пренебрежительно повел широким плечом, прикусил белыми зубами стебелек медуницы. Десятник выплюнул стебелек и повернул к собеседнику широкое загорелое лицо. Ясные, светло-карие с рыжинкой глаза были веселы и слегка насмешливы. Одна бровь изгибалась чуть круче другой, от чего лицо десятника всегда имело такое выражение, будто он собирается лукаво подмигнуть. Ты у нас ни во что не веришь!

Наш сотник слыхал от Хранителя: Место жутковатое, как раз в таких привидениям и водиться. Король за что-то казнил властителя и взял земли под свою руку. Деревня разрослась, превратилась в городок, подступила к замку. А в Железные Времена нагрянула грайанская армия. Захватили городок, замок велели горожанам снести — не хотели оставлять его в тылу. Пощадили только главную башню, чтоб было откуда врага высматривать. Оставили десяток солдат, а сами вперед пошли, но дальше Непролазной топи не дошагали.

Так что можешь не рассказывать, как Артан Золотой Щит врагов в трясину опрокинул. Киджар сдвинул брови, ловя нить повествования. Бедняги пытались отсидеться в башне, но куда там! Издагмирцы, они неустрашимые, когда их двадцать на одного.

Нет, служу здесь года три, а сам из Силурана Ну, потом, как водится, сложили чужеземцам костер. Да вот беда — одного тела недосчитались. Решили, что сбежал в суматохе Большой грех на издагмирцах! Не смогла душа воина попасть в Бездну, очиститься, воплотиться в новорожденного. И остался призрак десятника в башне, жалуется на горькую участь, проклинает издагмирцев, призывает страшные напасти на Озерное королевство.

Тогдашний Хранитель чего только ни пробовал: Да все без толку! Так башня пустая и стоит. И рядом два дома заколоченных, никто там жить не хочет. Рядом уцелели пристройки, их тоже приведут в порядок.

Эти проклятые руины кому-то понадобились?! Я там жить. Десятник попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь шипение. Совиная Лапа невозмутимо продолжил: О таком доме я с детства мечтал. И колодец во дворе! Тагиарри башню продал очень, очень дешево.

А про призрак грайанца ты не забыл? Он как раз этой зимой одному Охотнику шею свернул. А сколько человек убил? Посмотрим, побеседуем с ним Десятник был так потрясен, что не сразу понял, о какой оленине зашла речь. Внутри сырая, а снаружи хороша. Охотник глядел, как Киджар ловко орудует ножом с костяной ручкой, на которой выжжен странный зверь — мощный, толстоногий, с рогом на морде. Он хотел спросить наемника, что за тварь такая, но Киджар уже протягивал ему аппетитный, истекающий горячим соком ломоть мяса.

Коротко вздохнув от удовольствия, Шенги взял мясо Тут же оказались на ногах и встревоженный Киджар, и весь его десяток. Потому что в чаще раздался хриплый рев, который ледяным ознобом отозвался в человеческих душах. Были в этом реве и гнев, и угроза, и злобная радость существа, сознающего свою мощь. Люди оцепенели, но их заставил прийти в себя спокойный, твердый голос: И Совиная Лапа, подхватив арбалет, исчез в обступившем поляну враждебном мраке. Его провожали взглядами потрясенные наемники.

Отойдя от стоянки, Охотник переложил арбалет в правую руку, а левой вытащил из-за ворота рубашки стальную цепочку с бархатным мешочком на. Нетерпеливо сдернул бархатный чехол, под которым оказалась треугольная серебряная пластинка. Снова заправил цепочку за ворот, холодное серебро прильнуло к коже Шенги помедлил, привыкая к изменившемуся миру.

Лес словно превратился в карту, на которую нанесены каждый ручеек, каждый овраг. Охотник сосредоточился, прижал ладонь к груди, вдавливая талисман в кожу, и сумел уловить за Вратами мерный шум волн. Не могла оттуда явиться Клыкастая Жаба! Так, ладно, а где она сейчас?

Прикрыв глаза, Охотник представил себе поднявшуюся на задние лапы жабу размером с корову. Плоская голова с круглыми глазищами и мощными клыками Ну, нет поблизости такого существа! Не может быть, чтоб подвел талисман, до сих пор служивший безотказно! Правда, Шенги старался применять его пореже — с колдовскими штуками нужна осторожность. Для проверки Шенги пожелал узнать, где находятся оставленные им наемники. Карта услужливо подсказала, где в лесу горит костер.

Он шел следом за Совиной Лапой!. И тут же за спиной Охотника треснул сук. Шенги обернулся, прислонился к черному стволу и выжидающе застыл. На прогалину, в полосу лунного света, вышел Киджар с мечом наизготовку. Я почти сразу за тобой пошел. Как же тебе одному против такого зверя! Нет здесь Клыкастой Жабы. Но сейчас твари поблизости. Просто поверь на слово, у Охотников свои секреты. Объяснение вижу только одно: Я слыхал, что бывает, но это говорили пролазы, им веры.

Десятник немного расслабился, но еще с опаской поглядывал во мглу. Хвала богам, лето кончается, а ни одного нападения на караваны. Нам очень, очень везло. Пусть думает, что наша отвага купцов берегла. Как ты за мной следом Может, даже наберешься смелости и зайдешь ко мне в гости, а? Человеку скоро сорок, а он впервые проводит ночь под крышей своего дома. Никому другому не принадлежащего. В каком-нибудь Грайане или тому подобном Силуране набежала бы толпа с подарками и поздравлениями, притащили бы музыкантов, а хозяин вынужден был бы следить, чтоб всем хватило еды и вина и чтоб перепившиеся гости не поубивали друг друга.

Это вместо того, чтобы вслушиваться в священную тишину своего нового крова, ощущая себя единым целым с домом, где отныне будет протекать жизнь. Нет, в Озерном королевстве понимают, что такое новоселье! Тревожить хозяина в такие мгновения — все равно что беспокоить молодоженов в брачную ночь. На днях зайдет Киджар, один или со своими парнями. Возможно, дом почтит визитом и Хранитель. Будут поздравления, будут подарки. Но эта ночь, первая, принадлежит хозяину.

И его семье, если она. Ну, это не для Совиной Лапы. Не тянет как-то к семейной жизни. Особенно с тех пор, как исчезла Ульнита Куда же она пропала, светлокосая красавица силуранка?

Не могла же и впрямь бросить его, когда он валялся с приступом лихорадки, подхваченной на иномирных болотах! Бросить напарника, беспомощного, умирающего, в незнакомой деревне на попечении каких-то подозрительных людей Когда он пришел в себя, с ужасом выслушал рассказ хихикающих и подмигивающих хозяев о том, что его красотка подружка смылась не попрощавшись.

Схватился за талисман, но драгоценная пластинка не могла показать весь мир, а поблизости Ульниты не было С тех пор были другие напарники, некоторые очень хорошие. Были и женщины, но ни одна не наводила на мысли о доме и семье. Да оно и к лучшему! Ладно, Совиная Лапа, незачем грустить. Скоро и в твоем доме зазвенит детский смех. Не зря с вечера над воротами приколочено решето — знак, что мастер намерен взять ученика. Причем решето перевернутое — ученика возьмут без платы.

Мало кто из родителей захочет купить своему ребенку такое опасное будущее! Тут надо рассчитывать на сироту, шустрого и смелого бродяжку, каким был он сам до встречи с Лаурушем. Такому, наверное, новое жилье с непривычки покажется сказочным дворцом А может, наоборот — жутким логовом, полным опасных тайн?

Новый хозяин Грайанской башни обвел взглядом высокое просторное помещение, лишь частично освещенное пламенем очага. Кованая решетка отбрасывала на пол четкую тень. Когда-то в зале жили стражники властителя, потом королевские наемники, потом воины-грайанцы.

На память о тех временах вдоль стен остались каменные выступы: Надо будет сделать такие постели для себя и ученика — поближе к очагу.

А сегодня придется спать на полу, раз успел купить только стол да скамью, да и те еще в зал не затащил, во дворе оставил. Ничего, скоро будет уютнее. На пол лягут тростниковые циновки. Распахнутся ставни — стекольщик принесет стекло, хорошее, наррабанское. Очень, очень дорогое удовольствие, зато не надо заколачивать ставни на зиму. Не бедняцкая лачуга — дом Охотника!

Не бу-дет убегать во мрак вырубленная в стене лестница на второй ярус. Надо предупредить мальчишку, чтоб зря не шастал наверх. Тем более что на втором ярусе ничего интересного нет: Потом — это уже мечта!

Всегда хотелось иметь библиотеку — вот и пожалуйста, лишь бы деньги позволили. Надо плотнику полки заказать. А мальчишка все равно полезет наверх, запрещай не запрещай. Их, паршивцев, всегда на верхотуру тянет.

К тому же над вторым ярусом — площадка, обнесенная зубчатым парапетом. Весь город оттуда виден. Когтистая лапа взяла из железной скобы факел, поднесла к огню очага.

Факел вспыхнул, тьма шарахнулась прочь. Сводчатый зал показался просторнее, но не стал приветливее и веселее. Факел плавно двинулся вдоль стены, отбрасывая неровные отсветы на темно-серый слой войлока. Зимы тут холодные, каменную махину протопить — никаких дров не хватит. Пришлось обшить стены досками, а поверху пустить войлок. И сволочи же эти мастера: Впрочем, у Совиной Лапы была причина принять кое-как сляпанную работу — нелегко было найти смельчаков, которые рискнули бы сунуться в Грайанскую башню!.

Ничего, щели законопатить. И развесить шкуры или ковры подешевле. Шенги поймал себя на том, что проговорил последнюю фразу вслух. С ним такое случалось — стареет, что ли? Хозяин Грайанской башни поднял факел, огорченно разглядывая пазы между досками. И тут неверные, коптящие языки пламени озарили нечто такое, чего здесь никак быть не могло. Шкура, бурая шкура громадного медведя, растянутая поверх войлока.

Огромная голова скалилась во мрак, в мертвых глазах отражались красные блики огня. Человек не шарахнулся прочь, даже держащая факел лапа не дрогнула. Шенги просто стоял и глядел на шкуру, словно чего-то ожидая. Медвежья голова медленно повернулась к человеку. В маленьких плоских глазах стыла ненависть.

По угрюмому темному залу пополз заунывный голос: Прочь отсюда, не то древние стены содрогнутся от вида медленной смерти, что настигнет тебя! Выразительная декламация пропала зря: Более того, на лице его появилось разочарование.

Ничего, сосед, не огорчайся, все равно спасибо на добром слове. Это насчет медленной смерти. Согласен, спешка тут ни к чему. По медвежьей шкуре прошла рябь, она начала расплываться, терять очертания.

На том месте, где грозила клыками страшная пасть, начали проступать черты лица, немолодого, с вислыми длинными усами и глубоким шрамом через правую щеку. Не мешает познакомиться, раз под одной крышей жить будем. Я прозываюсь Шенги, иначе — Совиная Лапа. Увлекшийся созерцанием лапы призрак не сразу понял, что к нему обратились с вопросом. А когда понял, угрюмо отозвался: Но называть тебя как-то надо, верно? Рассказывали мне про твою судьбу, очень, очень печально!

Вот что, будешь теперь ты у меня Бедняжкой! Неистовый рев всколыхнул воздух, яростной волной ушел под невидимый во мраке свод и, отразившись о каменный потолок, рухнул. Перед человеком на уровне глаз из стены выросла уродливая голова, покрытая чешуей, украшенная кроваво-красным глазом и изогнутыми рогами.

Шенги отшатнулся, выставив между собой и чудовищем факел, но тут же опомнился и расхохотался: А других Подгорных Тварей изображать умеешь?. Слушай, у меня к тебе просьба. Я надумал взять ученика. Голова чудовища вновь сменилась вислоусой физиономией, на которой теперь было озадаченное выражение. В десятке меня называли Старый Вояка.

Берцовый клинок - Предмет - World of Warcraft

Тебе и жить здесь не придется! Да и то сказать, каково работягам приходилось — берешь ведерко с белилами, а из него кровь капать начинает! Смущенный и раздосадованный его смехом, призрак начал быстро таять. Мне еще столько спросить Пожав плечами, Шенги вернулся к очагу и начал устраивать себе на полу временное ложе. Он ожидал, что до рассвета над ним будут раздаваться стоны, вопли и проклятия.

Однако ночь была тиха, ничто не нарушило сон владельца Грайанской башни. Солнце хлынуло в распахнутое окно, превратив зал из мрачного и таинственного в скучный, неуютный и нежилой. Голые плиты пола, серый войлок по стенам, стылая зола в очаге Шенги вышел на крыльцо. Напомнил себе, что все вокруг — его собственность. И круглый колодец посреди двора. И раскидистая старая яблоня над колодцем. И пустая конюшня с пустым сеновалом над. И пристройка, которую надо определить под летнюю кухню, чтоб реже топить большой очаг в башне О Безликие, обо всем-то хозяину думать нужно!

Купить доски для постелей, затащить в дом стол и скамью, что сиротливо торчат во дворе. Ох, никогда своим домом не жил! Может, проще купить рабыню-стряпуху, она скажет, чего недостает на кухне? Тем более что времени на возню с готовкой не будет — хватит хлопот с учеником Вновь и вновь мысли возвращаются к. Однажды выйдет Шенги со двора, а у ворот сидит мальчишка. Ждет, когда мастер соизволит обратить на него внимание. А Шенги — уж как водится!

В лавку сходит или по другим каким делам. Нельзя ж так сразу Конечно, ученик явится не скоро — решето над воротами лишь вчера приколочено. А ноги сами несут к калитке — выглянуть, проверить Стол в дом затащить! А руки сами засов из пазов вынимают Калитка, противно взвизгнув на новых петлях, открывается. Ну и что тут можно увидеть, кроме пустыря да заколоченных домов?. Девочку и двоих мальчишек. Сидят чинно, руки на коленях сложили, как велит обычай. А глазами друг на дружку сверкают, что-то зло шипят сквозь зубы.

Ох, а традиции-то как? Ну, раз позвал, не гнать же обратно! Во двор вошли чинно. Трусишки в этом доме не нужны. Мальчикам лет по двенадцать-тринадцать.

Гордая посадка головы, глаза сверкают, плечи расправлены! На лапу с когтями глядит без страха Второй — тощий, белобрысенький, остроносый — и держится скромнее, и одет так, словно у огородного пугала наряд выпросил поносить. Похоже, уже не рад, что сунулся в логово Совиной Лапы. Что ж, ворота не на запоре, никого силой не держим. Девчонка помладше будет, лет одиннадцати-двенадцати. Ясно, что этот цветок расцвел не на здешних полянках. Наррабанскую кровь за драконий скок видно!

Не в том даже дело, что смуглая да черноволосая До чего же в этих мелких паршивочках видна будущая женщина! Глазки смиренно потупила, однако можно поспорить на лепешку с медом — успела рассмотреть и двор, и дом, и его, Шенги. Что ж, даме — первое место. Не просто Нитха, а Нитха-шиу. Обязательно надо уточнить, что девственница, а то вдруг кто усомнится Ох уж этот Наррабан!

А голос у малышки почти взрослый — глубокий, бархатный, с придыханием: Из очень хорошей, уважаемой семьи. Мама умерла, старшая жена отца меня не любит. А я много слышала о подвигах великого Шенги Это очень, очень трогательно, но плохо ты гурлианские обычаи знаешь. Когда впервые беседуешь с мастером, ни за что врать нельзя! Не нравится вопрос — промолчи, а врать — беду накликать. Оскорбилась так, что вскинула. Огромные, в пол-лица, и черные, как отчаяние.

И в них закипают слезы. Когда была маленькой, мне вместо сказок Но тут же опомнился: Он, конечно, Охотник известный, но не настолько, чтоб за морем, в чужой земле, про его приключения — детишкам на ночь вместо колыбельных Вот, кстати, повод избавиться от красавицы. Брать ученика, так парнишку, а с этими пташками-щебетуньями — одна головная боль.

Сейчас вконец смутится и разревется Приободрилась, сверкнула мгновенно просохшими глазищами. И начала плавно, словно впрямь давно заученное: И сказали друг другу: А ну-ка, если попробовать сбить эту сказительницу? Даже бровью не повела, не задумалась ни на миг: Из Силурана, из деревни Сладкий Родник Рука судьбы вывела отважных Охотников на берег реки Литизарны, к месту черного колдовства.

На берегу возвышался алтарь злого демона по прозванию Совиное Божество. Там вершилось кровавое жертвоприношение И поет, и поет! Ульните бы понравилось, она любила такой возвышенно-торжественный слог. И ни слова о неопытных щенятах, не заметивших, как проскочили Врата. И о ледяном страхе, о струйках пота вдоль спины. И конечно, ни словечка о талисмане. Тайна, она тайна и. Мальчишки уши развесили, а заморская птичка продолжает заливаться: Превратилась его правая рука в подобие лапы, могучей, со стальными когтями, каждый из которых острее меча.

Возрадовался Охотник и воскликнул: Это ты могла услышать где-нибудь по дороге. А ну-ка, еще что-нибудь расскажи! Белобрысый паренек бросил на Шенги быстрый взгляд и тут же потупился. Но Совиной Лапе показалось, что в глазах мелькнула насмешка. Дескать, нравится господину слушать, как девчонка ему хвалы поет А малышка уже излагала историю о том, как Шенги и его напарница остановились на ночлег в силуранском замке и предложили властителю купить добычу. Коварный властитель решил получить товар бесплатно и угостил Охотников вином из особого кувшинчика.

Очнулись они в подземелье, связанные по рукам и ногам. Извини, что не верил. И ты приехала сюда через три страны? Море тоже страна, ею правит Морской Старец. Как тебе родня-то позволила? Но отец знает, я оставила ему записку. Шенги почувствовал, как под ложечкой заворочался тугой ком страха. Но с кем же ты ехала? Ведь кто-то из взрослых с тобой был?

Через Наррабан, Грайан и Гурлиан. И через море, которым правит Морской Старец. Она добиралась сюда, чтобы стать ученицей Совиной Лапы. На каждом шагу ее могли ограбить, изнасиловать, продать в рабство, убить Она стоит перед ним, торжествующая и веселая, в чистенькой дорожной одежде где стирать-то ее ухитрялась? То ли на редкость смышленая, смелая и ловкая, то ли ей потрясающе, невероятно везет!

И Шенги должен сказать: Через Гурлиан, Грайан, Наррабан Молчал и Шенги, ожидая продолжения. Наконец Охотник не выдержал: Темноволосый парнишка презрительно хмыкнул. Видно, знала уже, что это значит, если сыну дает имя мать, а не отец. Собственно, не имя даже, а прозвище. Мой отец был переписчиком книг и смотрителем библиотеки Хранителя.